И можно начинать историю земель,
Где, августом жива, ты умирать учила.
Зима застукала, но я уже умел.
И вот – скандальный двор
И трудная задача —
Полгода пересечь к подъезду под углом.
Давно лежит снежок, давно дышу иначе,
Но медленно вхожу в пятиэтажный дом.
Нам некогда любить среди бетонной ночи,
Пять песен за глаза и губы напрокат.
Особо молодых я обижал нарочно,
Но ты меня простишь, коль буду виноват.
Сторонником зверей слыву в любое время
И в городской среде запутываю след.
Меня возьмут, когда мы оба не поверим
В безумную любовь, как в чей-то пьяный бред.
Плясала голой в голубом углу,
Плясала голой в голубом углу,
В зеленом – пела, в желтом – одевалась.
А в красном – незаметная усталость
Ей в мозг вводила гибкую иглу.
Ночь кончится, как только хлопнет дверь.
Тот, кто уйдет, не верит даже птицам.
Купи кота – хороший мягкий зверь,
Живое рядом – сразу лучше спится.
Усталым трудно боль преодолеть,
Тем более рассчитывать на отдых.
Рассвет хлестнул по окнам, словно плеть,
И день пришел. Пришел и не уходит.
Помянем неродившуюся дочку
Помянем неродившуюся дочку
Стаканом темно-красного вина.
Выдалбливаю лодку из бревна
И сыплю время из часов песочных.
А ты уже привыкла спать одна?
Вот угол комнаты – пространство бытия
Вот угол комнаты – пространство бытия
Простых предметов, равных по значенью
Улыбке моего второго "я",
Когда оно следит с привычной ленью
За жалкими попытками схитрить.
Тут зеркало на плоскости стола
Умело передразнивает вазу.
И я готов смеяться раз за разом,
Дотрагиваясь пальцем до стекла, —