Во всяком случае, не похоже, чтобы в КГБ знали что-либо об этих делах. Они могут оценивать сам изумруд по рыночной стоимости - скажем, десять или двадцать тысяч фунтов. Эта сумма имеет больше смысла, чем то состояние, которое ей уготовано, если доктор Фэншейв окажется прав. Так что, если глава Резидентуры является единственным человеком, который знает о существовании этой девицы, он единственный, кто знает, что она получает свою плату. Так что он и есть эта темная лошадь. Его пошлют к Сотсби и ему будет поручено взвинчивать цену до потолка. Я уверен в этом. Таким образом, мы можем его идентифицировать, и у нас будут достаточные доказательства, чтобы отправить его домой. Он сам не будет знать, откуда получил удар. Так же и в КГБ. Если мы отправимся на аукцион и выследим его и если добудем фотографии, мы можем заставить Министерство иностранных дел объявить его персоной нон грата в течение недели. Никто из руководителей Резидентуры не вырастал на деревьях. Пройдут месяцы, прежде чем КГБ подыщет ему замену.

М. произнес задумчиво:

- Может быть ты кое-что и нащупал, - он крутанулся в своем кресле и уставился сквозь большое окно на неровный горизонт Лондона, Наконец, он сказал через плечо: - Ну; хорошо, 007. Отправляйся к начальнику штаба и раскручивай машину. Я утрясу все с Пятеркой Это их афера, но наша птичка. Неприятностей не будет. Но сам держись и не вовлекайся в свару за эту безделицу. У меня нет лишних денег на это.

Бонд ответил:

- О, нет, сэр. - Он встал и быстро вышел из комнаты. Он думал, что он поступил очень умно, и ему хотелось посмотреть, так ли это на деле. Он не хотел, чтобы М. передумал.

У Вартского был офис со скромным, но ультрамодным фасадом на Риджент-стрит, 138. Оконная витрина с умеренной экспозицией современных и антикварных ювелирных изделий, даже намеком не свидетельствовала о том, что хозяин был величайшим в мире торговцем изделиями Фаберже. Интерьер серый ковер, стены, отделанные древесиной сикомора, несколько непрезентабельных витрин - все это было не похоже на восхитительные залы Картье, Бутеро или Ван Клифа, но ряд обрамленных рамками высочайших рекомендаций от королевы Мэри, королевы-матери самой королевы, короля Павла Греческого и, как ни странно, от короля Дании Фредерика IX, свидетельствовали о том, что это был не простой ювелир.