Инкам важнее всего было удержать в послушании побежденные племена, искоренить их дикие нравы и насадить свой уклад жизни. Они вышвыривали их жалких божков, чтобы засеять семенами своей религии все четыре стороны света. Дороги, точно живые существа, на славу послужили этой цели, они оказались куда нужнее хорошо вооруженной армии.

Но загадочная каста Инков хотела достичь большего. Эта каста людей, наделенных удивительным организаторским даром, матриархальная в религии и патриархальная во всем светском, дерзнула претворить в жизнь такую утопию, как полное уничтожение нищеты, которая превращает человека в животное. Инки сделали эту попытку и достигли того, что было достижимо в их отважном замысле. Они были близки к цели и почти попали в невозможную мишень. Не было в Тауантинсуйу праздных: каждый человек трудился, имея по крайней мере одно занятие, а то и два. Благодаря всеобщему труду, причем четко специализированному, как у мужчин, так и у женщин, (стариков от работы освобождали) соломенная крыша укрывала от андских холодов каждую семью, хорошая одежда из чистого хлопка согревала тело и здоровая прекрасная пища -- маис, картофель, фрукты- -- была в достатке у каждого сына Солнца и в годы урожайные, и неурожайные. Но, разумеется, не было никакой безмятежности, ничего похожего на райскую идиллию в этом чисто авторитарном государстве, жестком как в религиозном плане, так и в имперском. А с другой стороны, никто не считал подвигом старания инков, обеспечить жильем, едой и одеждой людей на территории, занимающей четверть огромного континента, целый бок Америки.

Именно поэтому в государстве Тауантинсуйу была нужна твердая рука и суровая, прочнее кремня, дисциплина.