Я тебя ничему так до смерти и не научу. О, забейся, как лист, и, схватившись за ветвь, наклонись, все скользя по траве. и цепляясь, и падая вниз. О, язык отраженья, о, вырванный с мясом язык, повторяешь с трудом зазубренные кем-то азы. Вот на листьях ручей. Ты к нему наклонись не дыша. Безглагольный зародыш под сердцем, все та же душа. Вот на листьях ручей. А над ним облака, облака. Это снова скользит по траве, обессилев, рука. Будут кони бродить и, к ручью наклоняясь, смотреть. Так заройся в ладони и вслушайся: вот твоя смерть.

1962

ПЕСНЯ

Ты слышишь, шлепает вода по днищу и по борту вдоль, когда те двое, передав себя покачиванью волн, лежат, как мертвые, лицо покою неба обратив, и дышит утренний песок, уткнувшись лодками в тростник. Когда я, милый твой, умру, пренебрегая торжеством, оставь лежать меня в бору с таким, как у озер, лицом.

1963

ПОСЛАНИЕ В ЛЕЧЕБНИЦУ

В пасмурном парке рисуй на песке мое имя, как при свече, и доживи до лета, чтобы сплетать венки, которые унесет ручей. Вот он петляет вдоль мелколесья, рисуя имя мое на песке, словно высохшей веткой, которую ты держишь сейчас в руке. Высока здесь трава, и лежат зеркалами спокойных небесных небес голубые озера, качая удвоенный лес, и вибрируют сонно папиросные крылья стрекоз голубых,