что перелистывала лица, и от сетей просохших дым темнел, над берегом повиснув. 3 Зимы глубокие следы свежи, как мокрые цветы, и непонятно почему на них не вижу я пчелу: она по-зимнему одета могла бы здесь остаться с лета, тогда бы я сплетал венок из отпечатков лап и ног, где приближеньем высоки ворота северной тоски, и снег в больших рогах лосей не тронут лентами саней. 4 И здесь красива ты была, как стих «печаль моя светла».

1965

УТРО

Каждый легок и мал, кто взошел на вершину холма. Как и легок и мал он, венчая вершину лесного холма! Чей там взмах, чья душа или это молитва сама? Нас в детей обращает вершина лесного холма! Листья дальних деревьев, как мелкая рыба в сетях, и вершину холма украшает нагое дитя! Если это дитя, кто вознес его так высоко? Детской кровью испачканы стебли песчаных осок. Собирая цветы, называй их: вот мальва! вот мак! Это память о рае венчает вершину холма! Не младенец, но ангел венчает вершину холма, то не кровь на осоке, а в травах разросшийся мак! Кто бы ни был, дитя или ангел, холмов этих пленник, нас вершина холма заставляет упасть на колени, на вершине холма опускаешься вдруг на колени! Не дитя там — душа, заключенная в детскую плоть, не младенец, но знак, знак о том, что здесь рядом Господь. Листья дальних деревьев, как мелкая рыба в сетях,