И в реку стряхивая рыб, старик предался полудреме: "Возможно, вовсе я не был, но завертясь не сразу помер!" IV Так, обратясь к себе лицом, лежал он песке речном.

Сентябрь 1965 г.

МАДРИГАЛ

 Глаза твои, красавица, являли не церкви осени, не церкви, но печаль их. Какие-то старинные деревья мне были креслом, ты — моей свирелью. Я птиц кормил, я видел каждый волос тех длинных лилий, что сплетал твой голос. Я рисовал его на вязкой глине полдня, потом стирал, чтоб завтра утром вспомнить.

[Осень] 1965

ЛИСТАНИЕ КАЛЕНДАРЯ

 1 Как будто я таился мертв и в листопаде тело прятал, совы и мыши разговор петлял в природе небогатой, и жук, виляя шлейфом гуда, летел туда широкой грудью, где над водою стрекот спиц на крыльях трепеща повис, где голубой пилою гор был окровавлен лик озер, красивых севером и ракой, и кто-то, их узрев, заплакал, и может, плачет до сих пор. 2 Гадюки быстрое плетенье я созерцал как песнопенье, и видел в сумраке лесов меж всем какое-то лицо. Гудя вкруг собственного у кружил в траве тяжелый жук, и осы, жаля глубь цветка, шуршали им издалека. Стояла дева у воды,


6 из 171