Когда кто из зверей как бога обожал Обтесанный болван иль сплавленный металл? А мы каких скотов в числе богов не чтили? Мы кошек, обезьян, быков боготворили. Народы славные на нильских берегах Пред крокодилами не падали ль во прах? «К чему, — ты скажешь мне, — столь гнусные примеры? Лжебоги египтян, постыдные их веры? Ты хочешь доказать набором дерзких слов, Что человек глупей бессмысленных скотов, Что будто бы осел — профессора умнее… Осел, который всех животных уж глупее, Которого одно названье значит брань… Ты можешь рассуждать, браниться перестань». Напрасно ты осла так много унижаешь И имя честное его за брань считаешь; Хотя смеемся мы большим его ушам, Но если б как-нибудь заговорил он сам? Смотря на наши все дурачества, пороки — Какие бы он мог наговорить уроки! Когда ж бы заглянул еще в столицу к нам, Чего б, профессор мой, он не увидел там? Глядя на пестрые, смешные одеянья, Услыша плач, и смех, и песни, и рыданья, И громы музыки, и пенье похорон, Ученье, и пальбу, и колокольный звон, Услыша, как в глаза один другого хвалит И третьему его ж — поносит и бесславит, Увидя меж купцов не торг, а плутовство, В одежде нищенской обман и воровство, Увидя скачущих к больным, со смертью рядом, Убийц морить людей позволенным обрядом? За ними же купцы с атласом и парчой, И нищие, <и поп>, и мастер гробовой; Увидя, как ведут к суду воришку — воры Выслушивать воров важнейших приговоры; Увидя грабежи и частных и квартальных, Денной разбой в судах, в палатах у приказных —