Туманная сырость меня до костей пронимала,А только к заре, наклонясь, наплавки было видно.Люблю я, товарищ, рассвета часы золотые!Не знаю, с чего то, а утро на праздник похоже!Заря загорелась; струей ветерок перелетный(Всегда перед солнечным всходом он с неба слетает)Туман и камыш взволновал и рябью подернулДымящиясь воды… и шум небольшой будто шепотКругом пробежал и затих, и следов не бывало;Лишь изредка крупная рыба плеснется, как плаха, И круг, расширяясь, с водой неприметно сольется.Ну, так мне, товарищ, и грустно и весело стало!..Сильнее из трубки я дым выпускал, и мешаясьС туманом седым — улетал он на воздух,И думы одна за другой в голове пробегали,Да слов не найду рассказать, а много их было.Ну, вот наступило и время для рыбьего клёву:Прикормку почуя, и сверху и снизу тронулисьЯзи, головли, и лини, и плотва краснопёрка,И окунь, всегда ненасытный, и лещ простоватый;По дну пузыри выпуская, забулькали воду,И сердце, как варом облито, забилось… Чуть духПереводил потихоньку, и с трубкой рука опускалась.Склонив к наплавкам неподвижные, жадные взоры,Я ждал поминутно, что хватит и ко дну утащит, —Напрасно: то тот, то другой наплавок пошевелит,И только. Ты знаешь, что я терпелив и не скучлив:Все удочки вынул, одна за другой, и насадкуОправил, закинул — и трубку забытую сноваКурю и счастливого часу опять дожидаюсь.Все то же: шалили язи, а не брали, как должно.Манила надежда не раз, а все попустому:Не то же ли с нами, товарищ, бывает и в жизни?
