Младший. Конечно; кто прожил свой век, не бывши обманут? Дивлюся, однако, всегда твоему я терпенью! Ты смейся как хочешь, а удить плотву веселее. Старший. Дружок, без терпенья язя никогда не достанешь. Таскать же плотичек, как ты, по-моему, скучно. — Уж солнце высоко взошло, а нету талана. На белого угря которая уда ходила, Три раза ее повело и подернуло шибко; Тихохонько уду я вынул — червя постащило; Червяк был велик, заглотать, знать, не может — подумал, И выбрал поменьше, его насадил и закинул: Руки не успел отделить, как вдруг утащило На дно наплавок… подсекаю, Хотя небольшой, но все не плотичка, все лучше. А! а! я подумал, так это все вы здесь шалите, Вот я вас ужо… и уду большую отбросил, А среднюю взял, червячка насадил молодого, Закинув, держу удилище в руке, и, конечно, Кусок и до дна не дошел — наплавок повернуло И тихо в камыш повезло… Подсекаю легонько… Ужасная тяга, как будто задел за корягу… В кольцо удилище… вскочил я, и сердце взыграло; Попался, мой милый, кричу, и все уды отдернул; Веду потихохоньку около стрелки налево, На чистое место, а рыба большущая, слышу, Идет тяжело, как будто в воде упираясь; Едва половина лесы показалась, и мигом, Как молонья, прянула вверх аршинная рыба… Какая ж, не мог разглядеть, задрожали и руки, И свету не взвидел от страха, что с рыбой не слажу: Крючок небольшой и леса только в шесть волосочков! Водить я ее и туда и сюда… присмирела. Гляжу, разглядел, наконец: головлина ужасный! Такого еще никогда не видал и даже не слышал.