Хансен облегчённо улыбнулся, а Пегги долго что-то искала в своём письменном столе, потом ушла. Теперь можно снова заняться сейфом. Вновь набрал первые четыре цифры… Девять… семь… пять… три… Почувствовал, как задрожали кончики пальцев: вот сейчас последнее число. Это оно, это должно быть оно. Только единица, только единица 97531! 97531… Ручка медленно повернулась. Тяжёлая дверь сейфа отворилась.
Хансен заглянул в сейф. Напряжение исчезло, будто кто-то провёл по лицу мягким платком. За тяжёлой дверью сейфа находилась ещё одна сплошная дверь, в свете фонарика сверкнул сложный замок-предохранитель. Ничего не поделаешь, во всяком случае, на сегодня — всё… Минута острого разочарования, потом Хансен принялся убирать следы своей напряжённой работы над сейфом шефа. Но всё-таки результат был: 97531. Неделями Хансен мудрил над наборными дисками сейфа. Наконец-то… И ради этого всего он вот уже три года сидит в Вюрцбурге, «дослужился» до руководителя группы, стал заместителем самого Коллинза.
…В тот час, когда Хансен возился с сейфом своего шефа, километров за триста от Вюрцбурга, в одном из серых массивных зданий Берлина, заканчивалось совещание.
Трое в гражданском платье, скромная обстановка. В маленьких чашках стынет чёрный кофе, груда сигаретных окурков в просторной пепельнице. Усталые лица.
Старший из трёх — широкоплечий высокий человек, седые волосы коротко подстрижены и торчат щёткой — решительно положил руку на фотокопию стратегической карты.