Коллинз устало повёл плечами. Генерал строго взглянул на Коллинза.

— Вы не ответили на вопрос полковника, Коллинз. Что, в Вюрцбургском центре «прокол»?

— Я не уверен…

Генерал посмотрел на Рокка. Тот снял очки в тяжёлой роговой оправе и старательно протирал стёкла.

— А вот я считаю это возможным, — заметил полковник.

Коллинз закусил губу.

— Простите, господа, но я чувствую, что…

Генерал недовольно прищурил глаза.

— А нас не интересует то, что вы чувствуете, майор. Приведите в порядок свои берлинские дела, затем возвращайтесь в Вюрцбург и вооружитесь увеличительным стёклышком… Если в Вюрцбурге «прокол», Коллинз, то отвечать придётся вам.

Коллинз устало выпрямился.

— Слушаюсь, сэр!

Он быстро вышел, жилка на лбу опять задрожала. Генерал, провожая его взглядом, заметил:

— Никаких подозрений! Удивительно…

Полковник Рокк усмехнулся.

— В нашем деле подозрителен каждый… И это основное правило.

Генерал снова повернулся к окну, вглядываясь в уличную толчею.

— Тогда вот что, полковник. Займитесь-ка Вюрцбургом. Думаю, что это задание как раз для вас.

Ювелирная работа

Хансен знал, что сегодня вечером наступит решительная минута. Капли пота катились по его застывшему, как маска, лицу, будто он занимался тяжкой физической работой. Прямо на ковре в кабинете Коллинза были разбросаны листы бумаги с бесконечными колонками пятизначных цифр. Вновь и вновь Хансен вычёркивал из колонок цифру за цифрой, строчку за строчкой. В кабинете была почти полная темнота. Хансен набирал на дисках массивного сейфа цифру за цифрой; присвечивал себе фонариком, похожим на длинный и толстый карандаш.