Его прервал майор из генерального штаба. Он подошёл к Коллинзу и, помогая своему докладу хищными движениями костлявой руки, заявил:

— Ложные удары по линии Любек — Берлин, Гельмштедт — Берлин начинаются строго одновременно. Следует прорыв из Западного Берлина в Восточный. Цель — объединение с воздушными десантами. И, наконец, главный удар: вдоль чешской и польской границ.

Майор повернулся к генералу и чётко добавил:

— Исполнитель захвата — бундесвер. Оккупационная армия и контингенты НАТО приводятся в боевую готовность.

Майор помолчал. Генерал кивнул ему, и тот занял своё место за столом; рядом уселся Коллинз.

Следующие слова генерал произнёс, едва шевеля губами:

— Акция захвата органически вытекает из осенних манёвров войск союзников. Мне не хотелось бы подчёркивать, что эти действия встретят восточногерманский режим абсолютно неподготовленным.

Генерал вяло указал на папки, лежащие перед Коллинзом и двумя другими, в штатском. На папках ярко выделялись белые штампы.

— Господа, — сказал он, — вам, надеюсь, известны эти штампы на ваших папках? Они означают высшую секретность. При разглашении или утрате материалов, независимо от того, какие обстоятельства к этому привели, военный суд вряд ли найдёт смягчающие вину обстоятельства… Благодарю вас, господа.

Все встали. Выходили по одному. Неторопливо и безмятежно, будто случайно встретились в кафетерии и теперь направляются по своим делам.

Майор Коллинз уже стоял в дверях, когда полковник Рокк позвал его:

— Минуточку, майор!

Коллинз вернулся в конференц-зал. Он не казался удивлённым.

— Слушаюсь, сэр.

Полковник Рокк смотрел на Коллинза с явным неодобрением. Этот мускулистый майор — одна из главных карт в игре, но полковник почти не сомневался, что майор доставит ему ещё немало огорчений.

— Вам нанесли порядочный урон, майор? — спросил полковник.