Сквозь сосцы бедуинки Галимы, Сквозь дырявый с козленком шатер, «Я» проникло в куда-то незримо, Как кизечный дымок сквозь костер. Не нагонит напев муэдзина, Не вернет призывающий звон, Если глас вопиющий в пустыне Бросил «Я» в неисходное «Он».
6.
Высохло озеро Савской царицы, Захлебнулся Ефрат — и в простор… Помни — нельзя укрыться, Если лучится укор. Так не укрылся Ирод, Волхвы не пришли к нему — Помни, — отжившему миру Не избегнуть ответных мук. Долго будут еще над отцами Сыпаться слез газыри, Пока все не проникнут сердцами В апельсиновый сад зари. Пока все не умчатся за грани, За нельзя на крылатом коне, — Будет веков умиранье, Быть Аль-Хотаме в огне. Будут еще потопы, Ковчег и все новый Ной. На бессильный погибели ропот Пришел уже Третий, иной. Был Назаретский Плотник, Погонщик верблюдов был, Еще один Черный Работник Не поверил, — и молотом взвыл. Ослята словами запели, Овны поклонами в зем — Прозрели, Прозрели, Прозрели, Два глаза его, — две газели Из колодца любви Зем-Зем.
7.
Сквозь мудрость сосцов Галимы Вскормленный ее молоком, В никуда я проник незримо Из база кизечным дымком.