не ангел и не человек, а род благородный, что в мире живет за дальней гранью морской: но моря холодны и воды темны за Белого Древа землей». «Два чуда ты мне описал. Я хочу о третьем узнать наконец! О, где твой последний рассказ — о Звезде? Зачем ты таишься, отец?» «Звезда? Ее я увидел, когда встал на развилке путей — лучи на окраине Внешней Ночи, у врат Нескончаемых Дней. С карниза там мир обрывался вниз, и вел на неведомый брег висящий над бездной невидимый мост, но там не ходил человек». «А мне говорили, ты в некой стране, в последней стране побывал — без лжи мне об этой стране расскажи и что ты там повидал!» «Звезду еще в памяти, может, найду, и помню развилку морей — дыхание смерти там бриз колыхал, нет слаще его и нежней… Но коль ты желаешь изведать ту боль, узреть, как растут те цветы, на небе ль каком или в дальней стране — тогда выйди в плаванье ты. И море подскажет дорогу само, и парус тебя будет мчать — и там ты изведаешь все это сам, а я теперь буду молчать». В Ирландскую землю, где колокола в Клуан—ферта на башне бьют, где лес темнеет под сводом небес и туманы стеной встают, пришли корабли из дальней земли, откуда пути нет назад — сюда святой Брендан пришел навсегда, и здесь его кости лежат.