Верноподданный Эрин, беги по пятам За монархом, и славя его и хваля! Нет, не так поступал твой суровый Граттан, Нет, не так бы он встретил теперь короля. О Граттан! Солнце славы взошло над тобой, Сердцем прям ты и прост был, делами велик, Демосфен Побежденным признал бы себя напрямик! В Риме некогда мудрый сиял Цицерон, Но не Туллий А Граттан твой, восстав из могилы времен, Был один твоего возрожденья отцом. Как Орфей, он искусством зверей укрощал, Прометеев огонь зажигал он в сердцах, Злобный голос тиранства пред ним умолкал, Гнусных чудищ порока он втаптывал в прах. Но вернемся же к деспотам вновь и к рабам. Вон он, пир средь голодных, безумство средь мук. Но к чему этот праздничный шум? Или вам Столь приятен цепей чуть ослабленных звук? Бедный Эрин! Украсивши стены дворца Мишурой позлащенной твоей нищеты, Ты напомнил мне траты банкрота-купца! Царь грядет! Но дождешься ли милостей ты? Если ж вырвешь уступку, — какой же в ней толк! С бою Вольность берут, добывают в бою: Никогда не бывало, чтоб яростный волк Отдавал добровольно добычу свою. Тварь любая живет по природе своей, Угнетать и царить — королевская роль, В том друг другу сродни властелины людей И блистательный Цезарь и жалкий король. В свой парадный мундир облачайся, Фингал, Ты ж, О'Коннел, Докажи, что напрасно народ презирал Своего новоявленного короля. О Фингал, о железе ирландских оков


2 из 4