— К чему вы это говорите? — Я не мог уследить за его мыслью.

— В истории, голубчик, — Татарников привычно перешел на лекторский тон, — частенько случается так, что явление выдается за свою противоположность. Замечали? Вот, скажите, в чем значение реформ Петра Первого?

— Петр прорубил окно в Европу, принес в Россию западные порядки. — Это даже я знал. В школе я историю не особенно учил — но про реформы Петра сегодня много пишут.

— Вы уверены в своем ответе? Так вот, голубчик, Петр Первый отменил институт престолонаследия, упразднил патриаршество, учинил тотальный контроль государства над религией и окончательно закрепостил крестьянство. Большего произвола, нежели Петр, в русскую государственность никто и не принес — большевики против него дети. Так что до европейских порядков далековато. — Татарников хмыкнул и отхлебнул из граненого стакана.

— Но при чем тут Петр Первый, какая связь?

— А самая непосредственная, голубчик! Историю надо внимательно читать, вот что! Учиться в школе надобно без троек! А всяких шарлатанов и культурологов, извините за выражение, в шею гнать! — Татарников пристукнул ладонью по столу. — А то врут больно много!

Татарникова было легко вывести из себя. Я породу учителей за это и не люблю, но Сергею Ильичу поучения прощал. Поскандалит, успокоится и чего-нибудь дельное присоветует. Я кивнул, плеснул ему еще водочки. Пусть покричит, выпьет, глядишь, его и осенит. — Обратите внимание, голубчик, как много явлений, не соответствующих своему формальному названию. Вот авангард — а мы ведь про авангард говорим, да? — был придуман как социалистическое революционное искусство. А стал обслуживать богатых буржуев. Так?

— Так.

— Пойдем дальше. Предполагается, что культуролог — это тот, у кого есть мысли о культуре. Чиновник — тот, кто блюдет закон. Если эти правила не соблюдаются, общество оказывается в плену фикций. Является ли Шайзенштейн мыслителем? Пожалуй, нет. Является ли Потрошилов честным человеком? Судя по всему, не вполне.