Таким образом, такие части ёкёку, как сидай или митиюки, оказались переведенными русским рифмованным стихом. При этом переводчица поставила себе за правило раскрывать образы, данные в японском тексте, вследствие чего для всех частей, содержащих два смысла, пришлось давать двойное, сравнительно с японским текстом, количество стихов. Таким образом сидай переведен русским восьмистишием и т. д.

Переводчица "Мацукадзэ" поступила гораздо более решительно: она стремилась передать точно японские размеры (метрику -5-7 и ритмику хорей) и на ряду с этим построить все русское изложение по типу японского, т. е. по принципу цугихаги, иначе говоря - с постоянным переливанием одной фразы в другую. Это последнее обстоятельство нужно особенно помнить при чтении Мацукадзэ: необходимо всегда конец предыдущей фразы связывать механически (не всегда в смысловом отношении) с началом последующей. Русский перевод должен дать то же впечатление непрерывной смены волнообразных колебаний - с неопределенными началами и неясными концами - как и японский. В виду этого, с точки зрения формальной близости к оригиналу, перевод Е. Г. Крейцер является наиболее совершенным. Вопрос же о чисто художественном достоинстве всех этих трех типов переводов нами здесь решен быть не может. Это - дело читателя.