В нем не пробудит гнев годов далеких имяОднако вот... опять рассвирипел!

Кагэкиё.

Но здесь живя...

Хор.

Но здесь живя, коль будет не любим

Он теми, кто дает, которым его жалко, То можно будет впрямь сравнить его с слепым,

Который потерял единственную палку. Прости ему те скверные слова,

Что он сейчас тебе промолвил в злобе, Сочти за слабость озлобленного слепца

И не сердись на бедного слепого!

Кагэкиё.

Совсем темно в глазах моих, однако...

Хор.

Совсем темно в глазах его, однако

По слову одному он знает мысль людей. Так и гора по ветру в соснах чует снег...

Но жалость! Ветер сон ее прогонит, А на яву цветов ей не видать.

Так он: по ветру в соснах понял: снег, И от напора ветра пробудился.

Но жалость, жалость! лучше б ему спатьВедь на яву цветов ему не видеть!

Так берег бухты слышит рокот волн, Что на скалистый берег набегают,

И знает: солнце покидает небосклон И час вечернего прилива наступает.

И так же он услышал рокот волн У своего забытого порога

И понял, что известно им, кто он, И что признанье неизбежно скоро.

Кагэкиё.

Я сам ведь Таира. Начну рассказ сейчас и вас потешу.

VII.

Кагэкиё (поселянину).

Как быть? Хочу просить теперь прощенья. Ты боль мне причинил, и я вспылил за то.

Поселянин.

Ну, ну... Свои ведь мы с тобою люди. Не стоит, незачем... А вот до нас Сюда к тебе не приходили нынче? Не спрашивали Кагэкиё здесь?

Кагэкиё.

Нет, нет... Спросили только вы, других людей не видел.

Поселянин. Э, полно, это ложь! Зачем скрывать тебе о том, что был ты спрошен? И точно, спрошен был ты той, что называлась Твоею дочерью. Ты слышишь, Кагэкиё? Из жалости ее к тебе привел.

(К Хитомару).

Скорей, иди к отцу.

Хитомару (подходя к отцу).

Сама к тебе пришла я... О, горе мне! Из дальних стран я шла, Терпела всю дорогу иней, дождь, Росу и ветер.