Я клятву дал охотно, сразу.

И рыцарь приступил к рассказу:

«О друг мой! С юношеских лет,

Когда приходит ум в расцвет,

И мы способны им блеснуть,

Я мыслил, что усвоил суть

Любви: прекрасна и светла

Палящей страсти кабала!

Я дань исправно приносил

Земной любви, насколько сил

И рвенья доставало: бысть

В служенье дивная корысть.

И отличил меня Эрот,

И превознес. И я не год,

Не два Эроту был вассалом;

Я стал кремнем, Эрот – кресалом,

А женщины – прекрасный трут:

Воспламенить – недолог труд.

Я был усерден и упрям,

Охотясь на прелестных дам.

И много лет мой пыл не сяк,

И я не попадал впросак –

А путь любви порой тернист…

Но я был молод – чистый лист,

На коем всякое стило

Чертило, что на ум взбрело

Писавшим. И моя ль вина,

Что плохи вышли письмена?

Я путь Эротовых затей

Меж стольких жизненных путей

Избрал, познания презрев,

Но пылких познавая дев;

Любовь пьянила, как вино,

Я мнил: другого не дано!

Иной трудился, что пчела –

Но лишь любовь меня влекла.

И нынче, надо мной глумясь,

Божок любви, коварства князь,

Глаголет: «Пел, пока был юн?

Допелся? Ну, прощай, шалун»…

В те годы всеми, что ни день,

Во мне воспитывалась лень;

Поставить не могли ужель

Юнцу беспечнейшему цель

В делах и помыслах вседневных?

Лишь о принцессах и царевнах

Я мыслил, дерзостен и млад.

А мнили: отрок – сущий клад!

И я, любимец и герой

Всеобщий, как-то встретил рой