Как спицы ноги длинные, Не человек - комар). Я был - не хуже каменщик Да тоже хвастал силою, Вот бог и наказал! Смекнул подрядчик, бестия, Что простоват детинушка, Учал меня хвалить, А я-то сдуру радуюсь, За четверых работаю! Однажды ношу добрую Наклал я кирпичей. А тут его, проклятого, И нанеси нелегкая: "Что это? - говорит. Не узнаю я Трифона! Идти с такою ношею Не стыдно молодцу?" - А коли мало кажется, Прибавь рукой хозяйскою! Сказал я, осердясь. Ну, с полчаса, я думаю, Я ждал, а он подкладывал, И подложил, подлец! Сам слышу - тяга страшная, Да не хотелось пятиться. И внес ту ношу чертову Я во второй этаж! Глядит подрядчик, дивится, Кричит, подлец, оттудова: "Ай молодец, Трофим! Не знаешь сам, что сделал ты: Ты снес один по крайности Четырнадцать пудов!" Ой, знаю! сердце молотом Стучит в груди, кровавые В глазах круги стоят, Спина как будто треснула... Дрожат, ослабли ноженьки. Зачах я с той поры!.. Налей, брат, полстаканчика! "Налить? Да где ж тут счастие? Мы потчуем счастливого, А ты что рассказал!" - Дослушай! будет счастие! "Да в чем же, говори!" - А вот в чем. Мне на родине, Как всякому крестьянину, Хотелось умереть. Из Питера, расслабленный, Шальной, почти без памяти, Я на машину сел. Ну, вот мы и поехали. В вагоне - лихорадочных, Горячечных работничков Нас много набралось, Всем одного желалося, Как мне: попасть на родину, Чтоб дома помереть. Однако нужно счастие И тут: мы летом ехали, В жарище, в духоте У многих помутилися Вконец больные головы, В вагоне ад пошел: Тот стонет, тот катается, Как оглашенный, по полу, Тот бредит женкой, матушкой. Ну, на ближайшей станции Такого и долой! Глядел я на товарищей, Сам весь горел, подумывал Несдобровать и мне. В глазах кружки багровые, И все мне, братец, чудится, Что режу пеунов (Мы тоже пеунятники.