Что до виновника переполоха, то он плотно поужинал, рано лег спать иисчез на рассвете, стоило подуть ветру. Лишь тогда и бесстрашный Эльго,маршал Лелясен, позволил себе уснуть.
И прошла зима, и весна, и лето, и никто не слышал ни об Одриге, ни обЭльсидене наемнике, и ничего не произошло.
В конце следующей осени над Гваррой появилась громадная стая ворон, илюди говорили, что тут не обошлось без колдовства. Вспомнили и о словахисчезнувшего Одрига, который называл странного наемника человеком изГварры. Многим молодым яблочное вино ударило в голову, и ватагой в стотридцать мечей они пошли за воронами в Старые Холмы. До ночи блуждалиони в холмах, а когда ночной холод вытравил хмельную удаль, заблудилисьокончательно, и лишь наутро, перепуганные и дрожащие, вернулись в город,проклиная свою дурь и ветер холмов. Троих так и не досчитались, аподмастерье Грасек с Кинжального Двора накрепко повредился в уме.Бедняга беспрестанно каркал на разные лады, говорил бессмыслицу, новремя от времени повторял, что слышал разговор вороньего капитана свысоким наемником — и принимался бормотать без конца: "Исдафа,Исдафа, Исдафа!".
Мало кто обратил тогда внимание на слова несчастного дурачка, и лишьмного позже, когда до Гварры дошли вести из Исдафы, многие решили, чтопарень и впрямь что-то видел и слышал, но уже после того, как рехнулся.
А в Исдафе той осенью снова объявился Одриг. Дурная слава докатилась идо Нижних Земель, и никто не предлагал ему ни крова, ни помощи, ни темболее меча. С ним был только низкорослый крепыш — то ли глухонемой, толи чужеземец; люди говорили, что он один остался верен Одригу лишьпотому, что не слышал или не понял речей наемника на мосту через Аррадж.Искусством быстрого меча Одриг по-прежнему владел, как убедились немногие,