Луговой василек на Бородинском поле На речке Колочь миновав мосток,среди кротами тронутого склонаувидел я сиреневый цветок,известный как цветок центуриона,что римской конницей, на запад и востоквека скакавшей целеустремленно,копытами ее во время онои разнесен по свету вдоль дорог.На поле боя выпавший когда-то,где цвет французской армии полег,похожий на забытого солдата,он русскою зимою не продрог,успешней Богарне или Мюраталуга завоевавший василек. * * * Обжигающий свет, абрикосовый зной.Неглубокое небо лиманас вольных глиняных круч кривизнойпод прицелом бойниц Аккермана,где Суворов прошел-пропылилна кричащую крепь Измаила,где от ветра тростник заходилза буграми безвестных могил,где кто мог нам уже изменил,где нам память и та изменила. Шел я по улице Шел я по улице Миллионной,а мимо окон летел поэттенью, фарами удлиненной,снежно лиловою на просвет,к той, императорскою подковойвсе ожидающей войск и толп,площади вытоптанной Дворцовой,на Александров растущий столп.Я лишь нелепо взмахнул рукою,втянут анапестом невзначай,и повторял строку за строкою,а за спиной прозвенел трамвай…Безумье вьется поземки змейкой,выбелив оттепели следы,где за поребриком под линейкойгранитом выпрямлен путь воды.Вьется ветер, знобящий, рваный,мечется снег, угодив под свет,
