Сандрильоне всех зол, с интригой Безсословной слуги в госпожах. Бовари! Без нее б бакалее Не пылать за стеклом зеленной. Не вминался б в суглинок аллеи Холод мокрых вечерен весной. Не вперялись бы от ожиданья Темноты, в пустоте rondez-vous Оловянные птицы и зданья, Без нее не знобило б траву. Колокольня лекарствами с ложки По Посту не поила бы верб, И Страстною, по лужам дорожки Не дрожал гимназический герб. Я опасаюсь, небеса Как их, ведут меня к тем самым Жилым и скользким корпусам, Где стены — с тенью Мопассана, Где за болтами жив Бальзак, Где стали предсказаньем шкапа, Годами в форточку вползав, Гнилой декабрь и жуткий запад, Как неудавшийся пасьянс, Как выпад карты неминучей. Honi soit qni mal у penso Нас только ангел мог измучить, В углах улыбки, на щеке, На прядях — алая прохлада, Пушатся уши и жакет Перчатки — пара шоколадок. В коленях — шелест тупиков, Тех тупиков, где от проходок От ветра, метел и пинков Шуршащий лист вкушает отдых, Где горизонт, как рубикои, Где сквозь агонию громленой Рябины, в дождь, бегут бегом Свистки и тучи и вагоны.

1916. Тихие Горы.

Заместительница

Я живу с твоей карточкой, с той, что хохочет, У которой суставы в запястьях хрустят, Той, что пяльцы ломает и бросить не хочет,