Как глаз закатившийся, ужас Дрожит где-то шумною пляской.

Жители перепутались с солдатами. Установлены патрули. Общее упорное движение продолжается. Флейты визжат предостерегающе.

Кто прямо пройдет через площадь Под улиц скрипичные пытки — Кидайся в лицо ему роща И пулями глаз ему вытки.

Мелодия повышается секвенциями. Их лестница достигает вершины гор.

Упали осенние травы Пугливого конского храпа, И, ранена, Русская Рава Качает разбитою лапой.

По ней тяжело грохоча взбирается рыжий конь. Паника, крики: Чудо! Чудо!

Полков почерневшая копоть Обвешала горные тропы: Им любо, им бешено топать В обмерзшие уши Европы.

Пауза

Архангел Петр В. на вершине; как бы смотр уходящим войскам. Простирает руку.

Крик флейты:

Но разве я думал, но разве Мне нужно, чтоб в пламенном теле В раскрытой пылающей язве Персты мои похолодели?

В молчании блещут штыки проходящих солдат. Архангел поднял трубу, возвещая Рождество. Город застыли строениями. Шум, снег, предпраздничная суета.

* * *

Театр военных действий. Окопы. Реки. Пушки. Дым застит окрестность. Сумасшедший поручик с саблей наголо и биноклем из двух пушек у глаз. По временам засовывает руку в карман и бросается вдаль горстями солдат.

Сумасшедший поручик.

Я был певцом и ученым, Исследовал мирные дремы сил Теперь я солдат и занят созвучьями грохота Здесь страх нам щекочет каждый едва народившийся промысел