Пока он мне подробно рассказывал о своих многочисленных ночных приключениях, до сих пор вполне невинных, я подметил еще один момент. Его комната была в квартире первой, как войдешь. Раффлс, лежа в постели, мог слышать каждый шаг на лестнице, и, когда кто-нибудь поднимался по ней, он успевал принять соответствующее положение. Итак, Раффлс остановил свой выбор на мне, и теперь уже в мои обязанности входило сообщать являвшимся претендентам, что место занято. Где-то между тремя и четырьмя часами пополудни Раффлс поспешно отправил меня на другой конец Лондона за моими вещами.

— Подозреваю, Кролик, что ты сидишь на голодном пайке. Я-то сам ем мало и в разное время, однако я не должен забывать о тебе. Перекуси где-нибудь, но не очень плотно, если можешь. Нам ведь сегодня вечером предстоит отпраздновать этот день!

— Сегодня вечером? — удивился я.

— Сегодня в одиннадцать, у Келлнера. Можешь сколько угодно хлопать глазами, но, если ты помнишь, мы не так уж часто туда ходили, да и штат они, по-моему, сменили. Во всяком случае, можем мы один раз рискнуть? Я там был вчера вечером и, притворившись типичным американцем, заказал ужин ровно на одиннадцать.

— Ты уже тогда был так во мне уверен?

— Мы будем в отдельном кабинете, можешь приодеться, если у тебя есть во что.

— Все мои вещи у моего единственного дорогого родственничка.

— И за сколько можно их у него забрать, рассчитаться с ним и быстренько доставить сюда целиком и полностью?

Я подсчитал.

— За десятку спокойно.

— Вот у меня тут одна для тебя есть. Держи. И я бы на твоем месте не стал терять время. По дороге можешь заглянуть к Теобальду, скажи ему, что место за тобой, что ты отлучаешься ненадолго и что меня нельзя на это время оставлять одного. Ах да, кстати! Возьми мне билет в партер «Лицея» в ближайшей кассе, на Хай-стрит их две или три, и, когда, вернувшись, войдешь, скажи, что купил билет. Тогда этот молодой человек не будет нам вечером мешать.