Наш кабинет был наверху, но, переступив порог, я, даже я, который так давно знал Раффлса, поразился. Стол был накрыт на троих. Я шепотом сказал ему об этом.

— Ну и что, конечно, — пробормотал он в ответ. — Скажем, третья — дама, она не пришла, но прибор остается на месте. Если я плачу, то и получаю все, за что плачу.

Я никогда не был в Америке и ни в коем случае не хотел бы обидеть американцев, но то, что он сказал и как произнес эти слова, могло легко обмануть такого простака, как я. Мне даже пришлось взглянуть на Раффлса, чтобы убедиться, что это действительно он, а кроме того, мне не понравилось и еще кое-что.

— О какой, черт побери, даме ты здесь упоминал? — при первой же возможности поинтересовался я.

— Да нет никакой дамы. Просто они не любят, когда этот кабинет заказывают для двоих, вот и все. Кролик! Ах, Кролик, ну давай, за нас обоих!

Мы чокнулись бокалами, наполненными золотистым штейнбергером

— Проводите его, — коротко распорядился Раффлс.

— Кто это? — удивился я, когда официант ушел.

Раффлс сжал мою руку. Глаза его превратились в стальные точки.

— Кролик, будь со мной рядом. — Знакомые неотразимые нотки послышались в его суровом, но обаятельном голосе. — Будь со мной рядом, Кролик, если начнется заварушка!

Ни на какие объяснения времени не было, так как в эту минуту дверь распахнулась и в комнату с поклоном впорхнул щегольски одетый человек в сюртуке, на носу пенсне в золотой оправе, в одной руке блестящая шляпа, в другой — черный саквояж.

— Добрый вечер, джентльмены, — проговорил он с улыбкой, чувствуя себя совсем как дома.

— Садитесь, — пригласил Раффлс гостя к столу. — Позвольте вам представить мистера Эзру Б. Мартина из Чикаго, — обратился он к нему. — Мистер Мартин — мой будущий шурин, брат моей будущей жены. А это мистер Робинсон, управляющий у Спарка и К°, известных ювелиров с Риджент-стрит