— Наконец-то избавились! — прокаркал больной, быстро приподнявшись на локте. — Не могу похвалиться, что у меня здоровое тело, но здоровый дух пока точно присутствует! И чтобы его поддерживать, мне для общения нужен джентльмен, который бы постоянно находился при мне. Я стал что-то уж слишком слушаться этого типа. Он даже курить мне не разрешает, весь день торчит здесь, проверяет, не курю ли я. А сигареты лежат там, за «Мадонной в кресле».

Это была репродукция с картины великого Рафаэля, рама немного отходила от стены, и стоило только дотронуться, как пачка сигарет вывалилась из-за нее.

— Спасибо, а теперь огоньку.

Я зажег спичку, подержал ее, пока больной абсолютно нормальными губами делал затяжку, и неожиданно вздохнул. Я совершенно отчетливо вспомнил моего дорогого Раффлса, потому что с губ больного сорвалось колечко дыма, вполне достойное незабвенного А. Дж. Раффлса, и медленно поплыло вверх к потолку.

— Угощайтесь. Сигареты не самые плохие. Но это, конечно, не «Салливан»!

Я не могу повторить, что я сказал. Я вообще не помню, что я сделал. Я только знаю — да, да, я знал, — что передо мной был А. Дж. Раффлс, собственной персоной!

— Да, Кролик, то был кошмарный заплыв, ручаюсь, ты бы утонул. Меня спас закат. Море как будто пылало. Я почти и не плыл под водой, но все время старался двигаться к солнцу. Когда оно село, я отплыл уже на милю. Я рассчитывал, что меня не поймают, однако и не хотел, чтобы мой поступок посчитали самоубийством. Мне недолго осталось, Кролик, но пусть меня лучше повесят, чем самому наложить на себя руки.

— Старик, дорогой, только подумать, ты опять рядом! Мне кажется, мы с тобой снова на борту того немецкого парохода, а все, что тогда случилось, просто приснилось в кошмарном сне. А я-то думал, что никогда больше не увижу тебя!

— Так ведь очень было на то похоже, Кролик. Риск был огромный, и все время не везло. Но все-таки я выиграл, когда-нибудь я тебе расскажу — как.