Закат запыхался. Загнанная лиса.Луна выплывала воблою вяленой.А у подъезда стоял рысак.Лошадь как лошадь. Две белых подпалины.И ноги уткнуты в стаканы копыт.Губкою впитывало воздух ухо.Вдруг стали глаза по-человечьи глупыИ на землю заплюхало глухо.И чу! Воробьев канители полетЧириканьем в воздухе машется.И клювами роют теплый помет,Чтоб зернышки выбрать из кашицы.И старый угрюмо учил молодежь:-Эх! Пошла нынче пища не та еще!А рысак равнодушно глядел на галдеж,Над кругляшками вырастающий.Эй, люди! Двуногие воробьи,Что несутся с чириканьем, с плачами,Чтоб порыться в моих строках о любви.Как глядеть мне на вас по-иначему?!Я стою у подъезда придущих веков,Седока жду с отчаяньем нищегоИ трубою свой хвост задираю легко,Чтоб покорно слетались на пищу вы!
Весна 1919
СЕРДЦЕ - ЧАСТУШКА МОЛИТВ
Я.Блюмкину
Другим надо славы, серебряных ложечек,Другим стоит много слез,—А мне бы только любви немножечко,Да десятка два папирос.А мне бы только любви вот столечко,Без истерик, без клятв, без тревог,Чтоб мог как-то просто какую-то ОлечкуОбсосать с головы до ног.
