Огни напыжившихся фонарей. Слеза стекла серебрянной улиткой, За нею слизь до губ от глаз... А злобь вдевает черную нитку В иголку твоих колючих фраз. Я слишком стал близок. Я шепотом лезу Втискиваясь в нужду быть немного одной, Нежные слова горячее железа Прожигают покой. В кандалах моих ласк ты закована странно. Чуть шевелишь сердцем - они звенят. Под какой же колпак стеклянный Ты спряталась от меня? И если отыщешь, чтоб одной быть, узнаешь, Что куда даже воздуху доступа нет, Жизнь проберется надоедно такая ж, В которой замучил тебя поэт. Нет! Пусть ненадолго к твоему сердцу привязан К почве канатами аэростат, - Зато погляди, как отчетливо сказан Твой профиль коленопреклонением моих баллад.

Апрель 1918

КОМПОЗИЦИОННОЕ СОПОДЧИНЕНИЕ

Чтоб не слышать волчьего воя возвещающих труб, Утомившись сидеть в этих дебрях бесконечного мига, Разбивая рассудком хрупкие грезы скорлуп, Сколько раз в бессмертную смерть я прыгал. Но крепкие руки моих добрых стихов За фалды жизни меня хватали... и что же? И вновь на Голгофу мучительных слов Уводили меня под смешки молодежи. И опять как Христа измотавшийся взгляд, Мое сердце пытливое жаждет, икая. И у тачки событий, и рифмой звенят Капли крови на камни из сердца стекая. Дорогая! Я не истин напевов хочу! Не стихов, Прозвучавших в веках слаще славы и лести!