- Там, откуда я родом, уже давно немцы сидят.

- Ишь ты. Спрытен больно этот немец. А зовут-то тебя как, сестренка?..

- А тебя как зовут, смугляночка? - восхищенно зыркал глазами на Софу мо­лоденький стриженый боец с украинским выговором, подавая ей свою флягу с водой.

А эшелон летел вперед в темноте, на переездах притормаживая, давая гудки. Поезд пересекал дороги, даже в темноте было видно, сколь плотны колонны сол­дат, беженцев и машин, устремляющихся на восток с надеждой, что самым глав­ным руководителем страны товарищем Сталиным уже определен рубеж обороны, на котором вероломный и беспощадный враг будет остановлен. И люди спешили, бежали, стремились скорей туда, на этот рубеж, чтоб там уже всем вместе встать неодолимой стеной и сокрушить противника. И лучше там погибнуть, на миру, в едином и непоколебимом фронте, нежели здесь - гонимым, униженным, окру­женным, в безвестности.

Поезд остановился. Погудел. Тотчас из вагонов состава выскочило несколько командиров. Послышались крики, свистки.

- Это какая станция?

- Станция?

- Вокзал?

- Где мы?

- Рожанка? Я думал, мы уже в Лиде!

- Да, Рожанка.

- Вы кто?

- Дежурный по станции.

- Шкура, почему отцепляешь паровоз! Я тебя пристрелю сейчас! А ну обратно! До Лиды!

- Товарищ командир! В Лиде уже немцы.

- Какие немцы! Какие немцы! Паникер!

- Немцы! Немцы!

Из вагонов стали выскакивать люди, бежать в разные стороны. Начиналась па­ника.

Капитан тоже выскочил из теплушки.

- Рота! Без паники! Слушай мою команду! Строиться выходи! Повзводно, в ко­лонну четыре - становись! Равняйсь, смирно! Вольно! Как уже известно, в Лиде немцы. Мы пойдем на Минск через Новогрудок. Походной колонной. Напра-во! Шагом марш!

Дина и Софа остались на платформе, как были - в шинелях внакидку, с узелка­ми в руках. Сначала Дина двинулась за ротой, но Софа ее остановила.