- Я, начальник штаба дивизии подполковник Зеленко, приказываю взорвать мост через Неман! - кричал в телефонную трубку весь потный, краснолицый военный. Ему что-то отвечали, он, едва сдерживая себя, выслушал и закричал снова: - Сейчас везде бои! И везде наши отступают! А если на их плечах немцы захватят переправу, ворвутся в город? Это трибунал! А у нас тут в штабе маршал Советского Союза Кулик! Ты понимаешь, что прорыв немцев к переправе потенциально грозит захватом маршала и штаба дивизии в плен? Ты это понимаешь?! Немедленно взорвать мост, немедленно! Приказываю, или я тебя лично расстреляю! Лично!
И, положив трубку, устало утер лицо носовым платком, словно закончил тяжелую работу.
Авангардный взвод кавалерийского полка красных казаков усталой рысью подходил к Неману. Издали увидев неширокую, манящую ленту стремительной реки, казаки перешли на галоп.
- Есть переправа! Есть! - закричал счастливым голосом ехавший в начале строя лихого вида симпатичный, крепкий казак, огромный золотистый чуб которого завивался из-под кубанки.
- Пятаченков! - крикнул взводный. И лихой золоточубый казак тотчас оказался перед командиром. - Скачи к комполка, доложи - переправа есть!
- Слушаюсь! - И казак, крутнув на одном месте коня, помчался навстречу потрепанному в боях, сильно поредевшему полку. Но не отъехал он от взвода и полверсты, как раздались три мощных взрыва и моста через Неман не стало.
Пятаченков на всем скаку резко рванул уздечку, и конь, ошалело задрав морду, сел на задние ноги. Казак тотчас развернул его и надрывно закричал, глядя на остатки того, что минуту назад было отличным мостом - надеждой на переправу раненых и измученных казаков:
- Суки! Почему!? Гады! Всех порублю! Шкуры! Предатели!