И все же он не Демон,

Не Печорин,

Он от кавказского загара

Черен,

Как Азамат,

Приятель Казбича,

Мой Лермонтов -

Аристократ и горец,

И холоден,

И кровь в нем горяча.

Все в нем сплелось:

Стремителен и сдержан,

Нетерпелив,

Как бешеный поток,

И черств душой,

И беспредельно нежен.

Он легкомыслен,

Он же и пророк.

Мой Лермонтов -

Не образец героя,

В котором идеальная душа.

В нем вечное желанье

Непокоя,

С неутоленной жаждой

Мятежа.

Не в меру подозрителен,

Доверчив,

И горше смерти

Для него обман.

Мой Лермонтов -

Клубок противоречий,

Грозящий извержением вулкан.

* * *

Над Пятигорском

Шумный ливень льется,

А мы с тобой забрались

В темный грот

И смотрим, как от капель

Ветка гнется,

И слышим,

Как июльский дождь поет.

Здесь, говорят,

Печорин с Верой встретились

Почти в такой же полдень

Грозовой.

Легендами и вымыслами этими

Взволнован я.

Но Лермонтов живой,

Все заслонив,

Встает передо мною,

Бежит по тропкам

К дымчатым холмам,

В глазах, налитых

Южной чернотою,

Грусть с горькою улыбкой

Пополам.

То он стоит

У серных вод Провала,

То на прямой вершине Машука.

Кто скажет,

Где впервые зазвучала

Написанная гением строка?

На этих зеленеющих отрогах,

У неба и земли на рубеже?

Здесь выходил один он

На дорогу,

Здесь Демона

Предчувствовал уже.

Биографы пусть изучают

Даты,

Когда и где,

В каких краях он жил.

А мне важней,

Какую боль утраты,