Какую тяжесть

Он в душе носил?

Каким накалом крови

Чувства мерил,

Как праздновал

Печаль и торжество,

На что надеялся,

Кому он верил

И трепетно боготворил

Кого?

Заснеженные ледники

Кавказа

Ему напоминали

Русский снег,

Равнины, неохватные

Для глаза,

И лунный отблеск,

И саней разбег.

Позванивает колокольчик

Бойко,

И мимо обнищавших

Деревень

Проносится стремительная

Тройка,

Отбрасывая

На сугробы тень.

Из-под копыт летят,

Взрываясь, хлопья,

За перегоном

Скрылся перегон.

Надменная,

Кандальная,

Холопья

Россия погрузилась

В долгий сон.

Все яростней,

Все бешенее кони

Бегут, подхлестнутые

Ямщиком.

Спасаются, как будто

От погони,

В недобром одиночестве

Степном...

Что вспомнилось поручику

В изгнанье?

Над невской далью

Бледная заря?

Трагедия

Декабрьского восстанья?

Трусливая безжалостность

Царя?

Летящий сквозь столетья

Всадник медный?

Смерть Пушкина

И ужас похорон?

Свои стихи?

Они, как залп ответный,

Раздались,

Покачнув державный трон.

Любовь?

Но что от той любви

Осталось?

Она исчезла

Призраком пустым,

Та женщина.

Что ангелом казалась,

Но поступила

По-земному с ним.

Еще, как говорят,

В запасе вечность,

И четверть века

Не прожита им.

А он с тоской

Смертельною

Обвенчан

И собственным бездействием

Томим.

И это не придуманная поза,

Не наигрыш,

Не байроновский жест.