— На этот день у нас были совсем другие планы, — дослушав его тираду, заметила Татьяна.

— Человек предполагает — бог располагает! — назидательно изрек Петти. — В связи с этими скорбными обстоятельствами намеченное мероприятие переносится на неопределенный срок… Думаю, полтора-два месяца будет достаточно, — закончил он уже обычным деловым тоном. — Целую ручки, мадам.

— М-да, страна потеряла крупного налогоплательщика, а нефтяное лобби — испытанного бойца, — резюмировал Берч. — Мир его праху, как говорится, все там будем… Итак, вернемся к нашим баранам. Это место, Занаду, — он обвел рукой вокруг себя, — также идеально подходит для задуманного, но полагаю, со стороны Капитула будут веские возражения. Многие из стариков откажутся от путешествия морем или на вертолете. Тяжело, да и опасно. С возрастом начинаешь чаще думать о безопасности, о бессмертии души, это ли не парадокс?

— Не знаю, — сказала Татьяна, которой почудился какой-то скрытый намек в этих словах.

— Да, разумеется, — он улыбнулся.

— На самом деле, преимуществ в данном случае не так уж и много! — возразил Баренцев.

— Мне не хотелось бы видеть здесь этих людей! — категорически мотнула головой Татьяна.

У нее и в самом деле возникло крайне неприятное чувство, стоило представить компанию этих чудовищ, засевшую в Занаду. Особенно, если погода испортится.

— В таком случае, снимаю предложение окончательно! — сказал Берч. — Тем более, что кое-кто из них осведомлен о здешних чудесах и может начать сомневаться в увиденном раньше, чем нам это нужно. А что касается оборудования и прочего, то все это можно легко разместить в замке. Если кому-нибудь придет в голову затеять задним числом расследование, он ничего не узнает. Впрочем, это уже не будет иметь значения.

Они беседовали как старые друзья-заговорщики, которые только недавно расстались и вот собрались снова, чтобы обсудить нюансы предстоящей операции. Когда господин Берч удалился на покой, Татьяна еще долго сидела, разглядывая его фотографии и словно продолжая мысленный диалог с ним. Человек, занимавший такую должность, как он, неважно где — в России или Америке, по определению должен быть монстром. Или это в ней говорит предубеждение советского человека против любой власти и в первую очередь — силовых структур?