— Круги грозовой луны к Ла-Плате плывут, озаряя небесный свод. Смерть и ворон парят над ними, Суини — страж роговых ворот… — пробормотал он речитативом строки из Элиота, почти как молитву.

Он вытянулся в постели и почти сразу погрузился в сон. Тьма объяла его, и в ней не было ни образов, ни голосов, ничего. Только абсолютный беспредельный покой…

— Он шантажист, — сказал Баренцев, когда остался наедине с Захаржевской.

Непогода за окнами вполне соответствовала настроению, которое владело сейчас ими. Волны штурмовали неприступные скалы. Темные облака неслись по небу и казалось, конца им не будет, и утро уже никогда не настанет.

— Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна освещает снег летучий, мутно небо, ночь мутна…

Луны, впрочем, не было видно — темная шаль грозовых облаков скрыла ее совершенно. Казалось, что там, в темном небе, носятся призрачные тени, не то пушкинские бесы, не то ведьмы, когда-то топившие, согласно преданиям, в открытом море парусники со всем экипажем…

Молния вспыхнула за окном и исчезла через мгновение. Нил отвернулся — призрачная линия все еще висела перед глазами, он заморгал, чтобы избавиться от нее — иначе в темной комнате трудно было передвигаться…

Татьяна зажгла ночник у постели — маячок, ведущий к тихой уютной пристани.

— У меня такое впечатление, — продолжил он, — что господин Берч в любой момент может ворваться к нам в спальню. «Руки за голову, у вас есть право не отвечать на вопросы, если вы не сможете оплатить адвоката, он будет предоставлен вам бесплатно».

— Прекрати, не так страшен черт, как его малюют!