Хаман-везир и его свита выступили из города, а за ними следом – сорок украшенных самоцветами носилок-паланкинов, а по бокам – двести белокожих рабов и сто невольниц. Как только встретили они Гольнар, тотчас усадили ее в паланкин и понесли в город с такими заботами и почетом, что и описать невозможно. Девушку отвезли в личный шахский дворец, где размещались женщины, а Шерван вместе с Хаманом поехали в шахское присутствие. Шерван, увидев шаха, поцеловал перед ним землю, передал привет от шаха Сэмарега и попросил от его имени извинения. Марзбан похвалил его речь, обласкал его, усадил на почетное место и обо всем с ним побеседовал. Тут Шерван подал знак, во дворец доставили царские дары, он преподнес их шаху, а сам сказал:

– О великий шах, я приехал как доверенный шаха Сэмарега, чтобы вручить тебе его дочь. И хотя брак ее с тобой уже заключен, давайте снова заключим его в присутствии девушки. Ведь для того меня сюда и прислали.

– Ты правильно говоришь, – согласился Марзбан-шах, – завтра мы так и сделаем. Сегодня-то уж время позднее, а ты только с дороги, так что отдохни пока.

Шерван отдал поклон и пошел отдыхать. Тем временем Хаман-везир созвал кадиев и мудрецов, потом он прислал человека за Шерваном, и они снова заключили брачный договор. Гольнар выдали за Марзбан-шаха, многих богатырей из знатных и из простых наделили подарками и на радостях пировали целую неделю, пока Гольнар отдыхала от дорожных тягот.

Потом взялись за дело машатэ, показали свое искусство – украсили и разубрали Гольнар, и подошел черед брачной ночи. Марзбан-шах с Шерван-везиром и Хаман-везиром вошли в брачный покой, а Гольнар лицо руками закрывает, стесняется. Тут машатэ подбежали, руки ей прочь отвели, шах взглянул на нее – и она ему полюбилась. Тогда Шерван-везир, как по обычаю полагалось, вложил руку Гольнар в руку шаха – вручил, значит, их друг другу. Шерван и Хаман за дверь вышли, а Марзбан-шах в благословенный час познал жену. И предначертал всевышний, чтобы она в ту же ночь понесла от шаха, но только они этого еще не знали.