Я

Вот уже и беззубый

А всё помнится снова

Вспоминается

Как в бору-то сосновом

Она уединялась, скидывала

платье и голой по

колючкам до крови

каталась

А я весь дрожа подсматривал

* * *

В самый день Победы новой

Хоронили всем селом

Он лежал в гробу дубовом

В тихой церкви, и псалом

Повисал над ним как бредя

По-еврейски

В виде некоего медведя

Местного

Среднерусского

* * *

По Рейхстагу с красными

Звёздами гуляли

Духовные и праздные

Вот и догулялись –

Грудь крутая в орденах

А кругом — ни ох, ни ах! –

Вокруг-то уже одни рейхстаги

целёхонькие понастроены

Да нас в них не пускают

Да и не въедешь как раньше-то

на Катюше

* * *

Туман в сиреневом бору

Окутал сытого медведя

А я иду себе, ору

По молодости не предвидя

Ничего подобного

И вдруг — невообразимый он!

Но тут рассеялся туман

И медведь вместе с ним

Рассеялся

Это, оказывается, он из сиреневого тумана-то и соткался

* * *

По рекам вздувшиеся жилы

Проносят острую форель

И ломит кости, сухожилья

И стынет кровь — ещё апрель

Ведь

Вода одежду снизу мочит

Но губы синие бормочут:

Не пройдут!

* * *

Белый платочек повяжет

Из лесу бормоча

Вроде лесного ручья

Выйдет

Что-то такое мне скажет

Про муравейники, или

Чтобы её схоронили

Когда помрёт

На холме

По мотивам поэзии Власенко

Лондон * 1995