В предуведомлениях к предыдущим сборникам этого цикла — стихи по мотивам чужой поэзии — я, как правило, акцентировал тему моего смирения, покорного следования взятому материалу, умерения поэтических амбиций. Ну, в общем, известный мотив поэтического смирения паче гордости. И вот теперь, дабы не выглядеть именно подобным лицемером, отмечаю для всех, да и для себя, в первую очередь, что по прошествии некоторого времени просто неспособен выделить чужой материал, припомнить не свои слова и даже чувства, подвигавшие меня в случае каждого конкретного стихотворения как-то настраиваться на сопереживание. Ничего не помню. Вижу только тексты. Достаточно обычные свои тексты. А впрочем, иногда мелькает в них что-то — и опять они не мои.

Мне было три года

А братишке — шесть

Мы сидели у входа

В храм

И вдруг посыпалась жесть

С крыши

На пустую дорогу

Так я узнал про Бога –

Что Он есть

Я тронул её за юбку

А юбка-то и озлилась

Я было отдёрнул руку

Ан нет — рука прицепилась

Уж рвал я её, отрывал –

А нет! вот с тех пор и стал

Как приклеенный

Или, если хотел отцепиться –

то отцеплялся, но уже

без руки

Я взлетел на коня

Брызжа пеною сам

Кровь текла по усам

Он взглянул на меня

Конь

С некоторым сожалением и пониманием даже

И сказал: Аксакал

Ты бы что ли поскакал

А то всё томишься на месте да слюною брызжешь

На меня

Селиванову бабу

Я вовек не забуду

Вот уже — вислозадый