И жуки в пыльце цветочных строк Изгудели дебри дней сердито, Излетали сердце поперек. Рухну в травы родины высокой. Друг мой, сердце, дай на все ответ! На судьбу взгляну тысячеоко, И увижу — только белый свет. * * * В неприметности русских пейзажей — Трепет тайны с избытком души. Грач програет и тополь расскажет, Как неброские дали свежи. Приглушенные краски и тени Старых улочек в шелестах ив. Нежеланье с оттенком смущенья Попадаться в чужой объектив. От прохожих чужих отвернется С голубою резьбою крыльцо. Кот метнется, голубка взовьется, Бабка долу опустит лицо. Так чисты и просты эти души, Не грешившие сроду поднесь, Что и взглядом возможно разрушить Жизнь, смиренно текущую здесь. Вон церквушка, сбегая со склона, Отразясь в облаках над рекой, Как девчонка, зарделась смущенно И, стесняясь, закрылась рукой. И смутясь простоты и смиренья, Что сияют свечами внутри, Затаившись, глядит из сиреней: — Нет, нельзя, не смотри, не смотри! * * * За каплю веры — вечный свет в окне — Грозится век десницею своей. Я все отдам, но дело не в цене. Служу Любви, как лучшей из идей. Ведь русский ищет смысл и просто жить Не может в мире горя и утрат. — О, кто ему поведает, как быть? — Живи, как все! — Да он бы, в общем, рад… Не то что дом — страна и мир вверх дном, Но выше хлеба Духа высота.