За рекой Восточной догорай, лёгкий день субботний, доцвети. Десять лет — с беспечных двадцати — я тут жил, общаги старожил, песню думал, кресло сторожил. Эту песню паузой продли. Темы детской памяти, родни, их уходов — обглодал, как мог. Хватит, проглоти уже комок. Сокращенье света в октябре — это не о них, а о тебе. О прощальном блеске трав и рек. Восприятья сползший трафарет. И любви заботливый расход, красота, щемящая раз в год, смешанная с прочностью вины. От сырого взгляда увильни на отъездном фоне голых стен, под прикрытьем водевильных сцен: погрузили мрачный гардероб (с распродажи лишних ордеров) на тележку, — чтоб без лишних трат; и по улице, где шёл парад, сквозь толпу в свистульках и флажках волокли, везли, везли свой шкаф. Без подсказки вспомнить — вроде муть. И парад проходит, вроде снясь. И шпаргалку тщишься протянуть будущему, ищущему связь между тем, что было и собой, между этой мутью и судьбой.

Нью-Йорк