Под власть убийце отдала любовь моя.

Супруг умерший тень мою преследует,

У глаз моих преступных машет факелом,

Грозит, корит судьбой своей и требует,

Чтобы убийца сына выдан был ему.

Оставь! Он твой: дай лишь отсрочку краткую.

Эриния тирану уготовила

Конец достойный: бич, и бегство жалкое,

И казнь, перед которой птица Тития,

Тантала жажда, труд Сизифа горестный

И даже Иксиона колесо - ничто.

Пускай он возведет дворец из мрамора

Под золотою кровлей, пусть порог хранят

Когорты, пусть пришлет весь мир ограбленный

Ему богатства, руку пусть кровавую

Парфяне лобызают и несут дары,

Настанет день, когда с душой преступною

Расстанется и горло под удар врага

Подставит он - разбитый, нищий, брошенный.

Увы, к чему был труд мой и мольбы мои?

Куда тебя безумье приведет твое

И рок, мой сын? Перед такими бедами

Стихает гнев тобой убитой матери!

О, если б, раньше, чем рожден ты мною был,

Мне чрево растерзали звери дикие:

И ты бы умер, неразлучный с матерью,

Бесчувственный, злодейством не запятнанный,

И в царстве мертвых никогда тревог не знал,

И славных предков, и отца увидел бы,

Которых обрекли мы на позор и скорбь,

И ты и я, - что родила таким тебя!

Так скройся в Тартар, мать, жена и мачеха.

Всем близким лишь погибель приносившая!

(Исчезает.)

СЦЕНА ПЯТАЯ

Октавия.

Октавия

Удержись от слез в этот праздничный день,

В день веселья, о Рим, чтоб твоя любовь

И преданность мне не зажгли в душе

Повелителя гнев, чтоб не стать для тебя

Мне источником бед. Не впервые сейчас

В больную грудь вонзают клинок:

Тяжелей удары сносила я.

Пусть погибну я - но избавит от мук

Меня этот день.