И будет согревать людей всегда.

У всех бывал упадок и подъем,

И ясный день сменялся мрачным днем;

Но стар иль нов талант — им дорожи,

Цени лишь правду и чурайся лжи.

Иным самим подумать недосуг,

Им важно то, что говорят вокруг;

Они в своих суждениях — рабы

Избитых мнений суетной толпы.

Иной творит над именем свой суд

И разбирает личность, а не труд.

Но хуже всех — бесстыдные дельцы,

Тупые и надменные льстецы,

Те лизоблюды, что нелепый суд

К ушам владыки своего несут.

Не жалок разве был бы мадригал,

Когда б его бедняк рифмач слагал?

Но если то хозяина строка -

Как остроумна! Как она тонка!

Все совершенно в опусе его,

И в каждом слове видно мастерство!

Так, подражая, неуч вздор несет.

Иной ученый муж не меньше лжет;

Кичась оригинальностью своей,

Он чернь клянет и судит в пику ей,

Хотя толпа иной раз и права;

Поистине дурная голова!

Иной все хвалит, что вчера бранил;

Он, видишь ли, умнее стал, чем был;

Ему бы быть немного поскромней -

Нет, завтра станет он еще умней.

Он с Музой как с любовницей живет:

То носит на руках, а то побьет;

Нетвердый ум, мятущийся всегда,

И суд его — не суд, а чехарда.

Мы так умны, что собственных отцов

Сегодня принимаем за глупцов;

А наших сыновей наступит час -

Что думать им прикажете о нас?

Когда-то наш прекрасный Альбион

Схоластами был густо населен;

Влиятельным считался тот из них,

Кто больше всех цитировал из книг;

Все обсуждалось: вера и Завет,

Шел спор о том, в чем, право, смысла нет.

А ныне лишь в Дак-Лейне сыщем мы

Адептов этих Скота и Фомы,