II Ничто не в силах так нас ослепить,

Так часто в заблуждение вводить

И с толку сбить совсем в конце концов,

Как спесь — беда обычная глупцов.

Безлюдно там, где правят ум и честь,

Но в царстве спеси подданных не счесть.

Как газом наполняются тела

У тех, чья плоть бескровна и дрябла,

Так полон спеси человек пустой,

Тот, кто всегда доволен сам собой.

Когда рассеет разум эту тьму,

Свет истины откроется ему.

Своих пороков мы не сознаем,

Лишь от других о них мы узнаем.

И полузнайство ложь в себе таит;

Струею упивайся пиерид:

Один глоток пьянит рассудок твой,

Пьешь много — снова с трезвой головой.

Воспламеняет нас искусства свет,

Нас обольщает Муза с юных лет,

Когда мы можем воспринять легко

Лишь близкое, не видя далеко;

И лишь поздней, не сразу и не вдруг

Поймем, как бесконечен мир наук!

Так, покоряя Альпы, мы идем

Нелегким и обманчивым путем:

Преодолев долины и леса,

Мы думаем, что вторглись в небеса,

Что более не встретятся снега,

Что первые вершины, облака

Последними являются — и вдруг

Громады Альп опять встают вокруг,

И поражают наш усталый взор

Все новые холмы и цепи гор!

Творение оценит верно тот,

Кто замысел писателя поймет.

Все в целом зри; выискивать грехи

Не стоит, если хороши стихи,

Передают они Природы суть,

И восхищеньем пламенеет грудь;

Дарованных нам гением услад

Ужели слаще критиканства яд?

Но песни бесталанного певца

Не могут волновать ничьи сердца;

Их приглушенный и холодный тон

Наводит скуку и ввергает в сон.

Пленит в искусстве и в Природе нас