Я ответил не сразу. Работа, конечно, не особенно шикарная...

— Ну, наверно, это лучше, чем ничего...

— Ты думаешь? — серьезно спросил он.

— Главное не то, чем ты занимаешься, а то, что ты собой представляешь.

Он угрюмо кивнул, а я подумал, что, когда заглядываешь в будущее, главное — это то, чем ты был раньше. Интересно, Джимини думает о том же? Если бы его имя не появлялось на страницах спортивных газет в течение десяти лет, он бы ухватился за это место обеими руками, а так ему эта работа представлялась унизительной.

Я увидел за спинами толпы Керри Сэндерс. Она сердито смотрела на меня и выразительно барабанила пальцами по столику.

— Ну ладно, пока, — сказал я Джимини Беллу. — Устроишься — дай мне знать.

— Ага...

Я протолкался к столику. Джин и веселая болтовня смягчили неприятное впечатление от аукциона в целом, и в конце концов Керри Сэндерс вновь сделалась почти такой же веселой, как когда мы выезжали из Лондона. Мы приехали, чтобы купить лошадь для стипль-чеза в подарок молодому человеку. Керри Сэндерс деликатно намекнула, что дело не в молодом человеке, а в его отце. Я так понял, что дело у них шло к свадьбе, но имен она предпочитала не называть. Нас с ней свел общий знакомый из Америки, барышник по имени Паули Текса. Еще третьего дня я и не подозревал о ее существовании. Но вот уже два дня она висела у меня на телефоне.

— Как вы думаете, он ему понравится? — спрашивала она уже в седьмой или в восьмой раз. Она нуждалась не столько в поддержке, сколько в одобрении и восхищении.

— Это будет королевский подарок, — послушно отвечал я, одновременно думая о том, как молодой человек его примет — цинично или с радостью? Ради миссис Сэндерс я надеялся, что он все же поймет, что она хотела не подкупить его, а угодить ему — хотя и подкупить, конечно, тоже.

— Вы знаете, — сказал я, — мне, пожалуй, все же стоит пойти взглянуть на этого коня, прежде чем его выведут на продажу. Надо проверить, не растянул ли он сухожилия и вообще не случилось ли с ним чего-нибудь с тех пор, как я его видел в последний раз.