- Вай-вай-вай... - трубка огорченно заохала. - А какой стэпень у вайна? Пэрвая или втарая?

- Да кто его разберет, - Гаркавый растерянно повертел орден в руках, тут не написано какая... "Отечественная война" и все.

- Лучи какой? Желты или бели?

- Желтые,

- Харашо, дарагой, харашо. Медал - дэсять, остальное - двадцать пьять, все - сорак.

Гаркавый дважды в уме повторил нехитрое математическое действие, но его результат никак не совпадал с названной суммой.

- Хорошо, Тенгиз, я немного подумаю, а потом перезвоню... как-нибудь, чтобы не пороть горячку, дипломатично подвел черту под разговором Гаркавый.

Для получения близкой к реальной названную цену можно было смело умножать на два, но, даже предложенная Тенгизом, она явно обескуражила Гаркавого. Как бы там ни было, а за наградами закреплялся статус товара, что сулило не только возврат пяти долларов, уже казавшихся безнадежно утерянными, но и определенную выгоду.

Второй звонок был знакомой девушке.

Поболтали, посмеялись, но дальше этого дело не клеилось: от осознания своей финансовой несостоятельности Гаркавый комплексовал и поэтому никак не мог решиться пригласить собеседницу к себе домой. Лена, так звали его знакомую, как и все женщины в подобных ситуациях, легко уловила это по ноткам в его голосе.

"Не распинайся, дурачок, - ласково сказала она, - я сегодня занята..."

В общем, вдоволь наговорившись и пообещав, что скоро позвонит, Гаркавый положил трубку. "Когда плохо - плохо все!" - с горечью подумал он.

На следующее утро Гаркавый встал ни свет ни заря. По-быстрому умывшись, он натянул старенькие джинсы и, подмигнув себе в зеркало, вышел на улицу.

Пробуждающийся город встретил его прохладой. Поежившись, Гаркавый втянул голову в плечи и зашагал в сторону вещевого рынка, находящегося в противоположном конце города.

Энергичная ходьба быстро взбодрила тело. Вдобавок деловитая устремленность спешащих на работу людей каким-то непонятным образом оттянула от души острое чувство одиночества, мучившее его в последнее время. Гаркавого это приятно удивило...