Даша невольно скосила глаза на учебник по психологии ведения допросов. Она абсолютно не помнила, должен ли частный детектив допрашивать обратившегося к нему за помощью клиента или довольствоваться тем, что ему сообщили добровольно. Ей мучительно не хватало данных, а того немногого, что выдавил из себя собеседник, не хватало даже для ответа на простой вопрос: «Кто кому изменял, если изменял вообще?»

— Но почему вы думаете, что вас могут заподозрить в убийстве? Ведь именно вы хотели устранить причину возникшей холодности?

— Все не так просто… — Теперь настала пора пана Чижика подбирать слова. — То, что у нас испортились отношения, знали многие, но о том, что я решил все изменить, знал один-единственный человек, но именно она категорически отказывается это подтвердить. И более того, именно она первая начала кричать, что это я убил Амалию!

— Господи, кто же это чудовище?

— Сестра, к сожалению.

— Я так понимаю, сестра жены? — прозорливо предположила Даша.

— Нет. Совсем наоборот. Мария — моя сестра. Она проживает с нами в одном доме и постоянно сует нос в наши отношения. — У пана Чижика от волнения начал подергиваться уголок рта. — Так вот, когда Мария обвинила меня в смерти Амалии, я не выдержал и страшно разозлился. Сказал, что больше не намерен терпеть ее в нашем доме и больше она не получит от меня ни гроша. А она назвала меня… Я не могу повторить это слово. Вы меня понимаете?

Даша задумчиво чертила прямоугольники на листе бумаги. Прямоугольники до странности походили на надгробия. На пятнадцатой могиле она вздрогнула и, смутившись, перевернула лист. Ситуация становилась щекотливой. Ей ни в коем случае не хотелось, чтобы ее заподозрили в нездоровом любопытстве, но для того чтобы вникнуть в суть дела, необходимо было узнать как причину размолвки пана Чижика с женой, так и то слово, которое он так и не решался произнести. Хотя, возможно, слово и не имело непосредственного отношения к делу.