— Эбеновая? — Даше вспомнилась прозрачная палочка, которой терли обо все подряд, добывая электричество. — Ваша кошка была прозрачной?

— Почему прозрачной?

— Эбонитовой?

— Нет, эбеновой. Черной.

— Ах так!.. Простите, я снова вас перебила. Так что с кошкой?

— Она забилась под диван и отказывалась вылезать. — Чижик неожиданно порозовел, то ли от воспоминаний, то ли по какой иной причине. — А потом вдруг все стихло. Стало очень темно и тихо. Я это отчетливо помню, потому что было новолуние. Вы знаете, как темно в лесу во время новолуния?

У молодой женщины засосало под ложечкой. Она весьма живо представила себе залитый дождем черный дом, окруженный со всех сторон непроходимым черным лесом. Вспышка молнии пронзает черное небо, высвечивая огромного ощетинившегося кота. А сам кот, черный и зловещий, своим дьявольским мяуканьем заглушает раскаты грома.

— Потом вдруг все стихло, и в наступившей тишине я услышал, как где-то скрипит половица. Так тихо-о-онечко, тихонечко: скрип-скрип, скрип-скрип…

— Да прекратите меня пугать! — не выдержала Даша.

— Я вас не пугаю, — Чижик выглядел удивленным, — просто хочу рассказать, с чего все началось.

Даша нервно обмахивалась листом бумаги:

— Простите, это я, наверное, от жары. Что было дальше?

— Так вот, выхожу я на крыльцо и вижу — кто-то сидит на самой последней ступеньке. Сначала я даже хотел пойти за оружием, но потом понял, что человек слишком мал, чтобы мне его опасаться.

Даша скользнула взглядом по отнюдь не атлетической фигуре собеседника.

— Я окликнул его, однако человек ничего мне не ответил. Тогда я спустился и заглянул сидящему в лицо. Представьте себе мое удивление, когда я увидел, что это женщина, находящаяся, судя по всему, без сознания. — Чижик облизнул пересохшие губы. — Я отнес ее в дом и уложил в постель. Она проспала почти сутки. А когда пришла в себя, то оказалось, что она ничего не помнит.

— Как это? — вытаращила глаза Даша.