Внизу ее поддержали чьи-то руки — трое мужчин, лиц которых в полумраке видно не было, повели через зал.

В общем зале за столиками сидели не более шести человек, не обратившие на женщину никакого внимания.

Мужчины проводили Соньку в отдельную комнату. Она сбросила капюшон и радостно улыбнулась, узнав встречающих. Перед нею стояли Улюкай и два вора — Артур и Кабан.

Обняла их и расцеловала.

— Что за тайны мадридского двора?

— Есть разговор, Соня, — ответил Улюкай и повернулся в сторону затемненного угла.

Оттуда вышел высокий седовласый господин, он склонил перед дамой голову.

— Здравствуй, Софья Ивановна.

Перед нею стоял сам Мамай — Червонный Валет, Верховный вор России.

От неожиданности воровка не успела ничего сказать, а Мамай уже взял ее за руку, усадил за стол и сам расположился напротив. Улюкай, Артур и Кабан остались на атасе возле дверного проема.

— Боже, какая честь, — натянуто улыбнулась Сонька. — Чем обязана?

— Скажу… Как сама? — спросил Мамай.

— Плоское катаю, круглое таскаю. Кто дал на меня наводку?

— Иваны с Волги, — отшутился Червонный Валет. — Это ведь мои люди хавиру тебе на Петроградке присмотрели. Не тесновато тебе там с дочкой?

— Не жалуюсь. А почему такая конспирация?

— Чужие глаза ни мне, ни тебе не нужны… — Мамай помолчал, внимательно посмотрел на воровку. — Меня крепко подковали, Соня.

У той округлились глаза.

— Кто на такое решился?

— Нашелся один портяночник.

— И что он дернул?

— Брюлик.

Воровка хмыкнула, откинулась на спинку стула.

— Жаба душит? — Она бросила взгляд на пальцы Мамая, унизанные камнями. — У тебя вон на каждой руке по десятку брюликов.