— То был особый, Соня. С ним я имел власть и силу.

— Ты лишился этого? — с недоверием вскинула брови Сонька.

— Пока нет. Поэтому камень надо вернуть. И чем быстрее, тем лучше.

— Хочешь, чтобы я взялась за это?

— С дочкой. Она ведь у тебя уже фаршмачит?

— А что ты давишь косяка на мою дочку? — вдруг окрысилась воровка.

— Не давлю, Соня. Помощи прошу.

— Для этого меня звал?

— А этого мало?

— Все, отпомогалась! — Сонька поднялась. — Считай, завязала! Не хочу больше крысятничать!

Мамай, продолжая сидеть, смотрел на Соньку с ухмылкой, спокойно.

— Неужто больше не шаманишь?

— Надоело! Хочу пожить без мандража в заднице! И дочку хочу в нормальные люди вывести!

— Думаешь, получится?

— Получится. Если перед мордой не будут скакать такие, как ты!

Мамай хмыкнул, крутнул головой.

— Обижаешь, Софья Ивановна. На тебе клеймо. И смыть его ой как не просто. А если даже смоешь, все одно перед мордой кто-то скакать будет. Не я, так синежопые. У них память подлиннее воровской будет, — улыбнулся он и кивнул на лавку: — Присядь.

Воровка продолжала стоять, гоняя желваки на скулах.

— Присядь, — повторил вор. — Поможешь в одном деле — считай, долг передо мной исполнила.

— Долг? — удивилась та.

— Долг. Разве я тебе мало помогал? Помоги, и больше не стану беспокоить.

Сонька подумала и нехотя опустилась на лавку.

Мамай подался вперед, доверительно говоря:

— Подобного брюлика в мире нет. Он не простой. Карающий. Несет с собой не только власть, но и смерть. Глухарь, который его скребанул, уже окочурился.

— Так зачем тебе такая страшная цацка?

— Его тайна идет еще от одного индийского магараджи. Он подарил бриллиант моему прадеду за особые заслуги, и тот стал его законным хозяином. Потом камень перешел ко мне, и теперь только я имею право владеть им. Законно владеть! И камень дает мне силу и власть! Всем тем, кто посмеет на него покуситься, он несет беду. А чаще всего — смерть!