— Знаешь, сколько лет моей дочке?

— Шестнадцать?

— Будет. А князю?

— За пятьдесят. Но он — баклан! Слепой! Когда натыкается на вертлявую муську, у него начинают кипеть мозги. Бери в руки и твори с ним чего угодно!.. Нужно расколоть дурку, Соня!

— Но камень-то он вряд ли отдаст.

— Не дурак, чтобы отдать. Но показать может. Важно понять, где он его нычет.

— Не покажет, — после раздумий покачала головой Сонька. — Если он знает цену ему, то даже родному дяде не покажет.

— Один раз было дело, показал, — кивнул Мамай. — Вертелся вокруг какой-то лушпайки — она его на версту не подпускала. Вот тогда он, чтобы разложить ее, и извлек камень.

— И что потом?

Вор хмыкнул.

— Потом нашли ее в Малой Невке.

— Хорошенькое дело. Веселое, — после паузы произнесла Сонька и добавила: — Не думаю, что дочка справится. Мало еще делала погоду в нашем деле. Была бы я помоложе, не было бы разговора.

— Да ты еще дамка на все сто! — льстиво засмеялся Мамай. — А в паре с дочкой — вообще цены нет!

— Медом так и мажешь, Мамай.

— Правду говорю. Надо постараться, Соня. — Червонный Валет говорил искренне. — Подумай. Подумай и подсоби Мамаю. Я этого не забуду.

Она помолчала и отрицательно покачала головой.

— Нет, Мамай, своей волей рискнула бы, дочкиной не стану.

Вор схватил ее за руку.

— Я тебя из северов выдернул?

— Спасибо тебе за это.

— Знаешь, на каких правах здесь пребываешь?

— Догадываюсь.

— Ты беглая! В любой момент за задницу схватят, и что — опять, Мамай, помоги?

— Не схватят. Возьму дочку, схоронюсь в каком-нибудь медвежатнике, хрен меня найдешь.

— Найдут, Соня. И в медвежатнике найдут, везде найдут. Ты не просто воровка, ты — Сонька Золотая Ручка.

Та опять помолчала, потом нехотя кивнула: